Глава восьмая
За мгновение до набата

***
Не будем рассматривать ход военной кампании в Европе с осени 1939-го и по 22 июня 1940-го – на это есть подробные описания у сотен тысяч авторов и в миллионах книг; сейчас не об этом. Ограничимся констатацией того простого факта, что к концу июня 1940-го Большая Сухопутная война Германии против ее врагов завершилась. За отсутствием таковых – положение немецких войск к концу кампании было очень похоже на то, о котором писал Мюрат Наполеону в ноябре 1806 года, после Йены и Ауэрштадта: «ваше Величество, сражение закончено, потому что не с кем больше сражаться».
           Ситуация, сложившаяся к этому времени, была, на первый взгляд, исключительно успешна для Германии. 
Военное положение Рейха в начале июля 1940 года было немыслимо благоприятным. Немецкая сухопутная армия и люфтваффе одержали победы, столь же великолепные, сколь доселе и небывалые, превзошедшие успехи Наполеона, Густава-Адольфа и Аттилы, вместе взятых – причем над хорошо вооруженным и подготовленным врагом. За шесть недель активных боев в мае-июне сорокового были разгромлены и приведены к капитуляции войска Голландии, Бельгии и Франции; англичане бежали на свои Острова, бросая пушки и знамена. И нельзя сказать, что германское вторжение началось внезапно – война к моменту начала наступления немцев на Западе длилась уже семь месяцев, у врагов Германии было время тщательно подготовиться к отражению нападения.
Кригсмарине совершил вообще невозможное – в условиях абсолютного (!) господства врага на море ему удалось морскими десантами захватить Норвегию, заняв побережье, с которого можно будет в дальнейшем (в случае необходимости) наносить удары в самое сердце страны дерзкого противника. Столь успешной десантной операции в столь неблагоприятных условиях мир доселе еще не видел!

***
          О политическом положении Рейха в это время можно говорить вообще лишь в превосходных степенях – господство Германии в Европе к июлю 1940-го стало абсолютным и совершенно бесспорным. Некому потому что было его оспаривать – все прежние оппоненты Германии либо лежали у ее ног, либо зализывали раны у порогов своих домов, не думая (пока) о продолжении дискуссии.
Большая часть Центральной, Северной и Западной Европы (Польша, Чехословакия, Австрия, Бельгия, Голландия, Люксембург, Дания, Норвегия) была либо мирно присоединена, либо захвачена германскими вооруженными силами и превращена в немецкие провинции.
Франция была побеждена и низведена до состояния бесправного вассала.
Италия вступила, наконец, в войну на стороне Германии – пусть лишь тогда, когда военная катастрофа Франции стала очевидным фактом, но все же…
Румыния все больше склонялась к союзу с Третьим Рейхом – ее былые профранцузские пристрастия, надежды на английские «гарантии» были тамошними вождями благополучно забыты.
Дружественны немецкому государству были и балканские монархии – Болгария и Югославия.
Венгрия, Финляндия и новорожденная Словакия де-факто были союзниками Германии.
Хитроумный испанский каудильо готовился встать под победоносные знамена Рейха.
В общем, можно было сказать, что Германия победила везде; лишь где-то на самых дальних юго-восточных окраинах европейского материка еще находились наглецы (типа греков), не уверовавшие в абсолютную власть Германии; да дрожали за свой нейтралитет Швеция и Швейцария.
Ах, да. Еще где-то далеко на востоке русский медведь с утробным ворчанием переваривал доставшиеся ему со стола Победителя куски Европы, устанавливая на бывших территориях Российской Империи свою власть.
           Жизнь удалась?
           Так казалось солдатам, офицерам и многим генералам вермахта; их точку зрения разделял почти весь немецкий народ – а как же иначе? Немецкая нация покорила Европу – сбылись давние мечты Фихте, Гегеля, Ницше и кайзера Вильгельма II! Арийская раса стала у руля европейского развития – уж теперь-то жизнь на континенте пойдет по немецким правилам, без разных французских легкомысленных глупостей, извечной польской лени и голландской (как бы это помягче сказать?) мыслительной неторопливости!

***
Адольф Гитлер не был военным. Посему узкопрофессиональный (оптимистический) взгляд на сложившуюся европейскую и, в целом, международную ситуацию этого победоносного июня ему был абсолютно не свойственен.
           Адольф Гитлер был политиком. И как политик он уже видел ту чудовищную пропасть, в сторону которой постепенно в этом блестяще победоносном июне сорокового начинал движение Третий Рейх.
           И имя этой пропасти было – тотальная война.
           Англия не пошла на подписание перемирия с Германией. Более того – кабинет Чемберлена, с которым еще как-то можно было бы вести переговоры, пал. У руля Великобритании стал бывший Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль, человек, не склонный к компромиссам, поставленный на должность премьер-министра именно для того, чтобы в случае необходимости сражаться с немцами до последнего англичанина.
           Тотальная истребительная война против всего мира, бескомпромиссная, а посему безнадежная (для ограниченного в ресурсах немецкого государства) – эта перспектива, грозно замаячившая перед Гитлером в июле 1940-го, вынуждала его предпринимать любые шаги, способные, по его мнению, качнуть маятник в пользу Рейха.
           Перед Германией во всей своей грозной значительности представал призрак предстоящей катастрофы – и почти никто в Рейхе, кроме рейхсканцлера, этого призрака в эти победные ласковые солнечные дни июля сорокового не видел. И видеть не хотел…

***
Впрочем, увидеть грядущий неизбежный крах национал-социалистической империи Гитлера в эти дни было весьма мудрено. Ибо очевидные факты сей мрачной перспективы никак не подтверждали. Враги Рейха были посрамлены, бежали, бросив победителям колоссальные запасы оружия и снаряжения – казалось, эти потери они уже никогда не восстановят.
И действительно, в первом приближении, военное положение Великобритании на июль 1940 года было весьма шатко, если не сказать – плачевно.
           После эвакуации из Дюнкерка английским войскам на Острове не хватало буквально всего – от гаубиц и противотанковых снарядов до штык-ножей и палаток. Оснащенность войск была настолько плачевной, что начальнику тыла впору было в петлю лезть – для доведения до штатной численности двадцати шести пехотных дивизий, дислоцированных на Острове, только полевой артиллерии срочно требовалось 1.872 орудия. Это было почти в два раза больше, чем имелось в наличии (около тысячи стволов)!
           Также для доведения до штатной численности противотанковых дивизионов английской армии на территории метрополии требовалось более семисот двухфунтовых противотанковых орудий (в наличии их было всего лишь 500).          
Кроме двадцати шести пехотных дивизий, в распоряжении командования обороной метрополии имелось также 2 танковые дивизии, 6 отдельных пехотных бригад, 4 танковые бригады, 4 моторизованные пулеметные бригады. Всего эти силы могли противопоставить немцам 348 средних и 514 легких танков.
Только половина имевшихся в наличии дивизий была готова к маневренным действиям – остро не хватало автотранспорта, брошенного в Дюнкерке. Поэтому большая часть английской пехоты могла передвигаться со скоростью лишь 5 км/час – доставить, в случае вторжения, войска к месту вражеской высадки было элементарно не на чем…
Правда, вдобавок к регулярным частям существовали ополченцы (Домашняя Гвардия); но многие «гвардейцы» были вооружены только холодным оружием, так что из миллиона гипотетических «защитников Англии» только максимум двести тысяч человек могли оказать условно эффективное сопротивление немцам.

***
            Но сухопутные войска на Острове – это, по большому счету, был лишь ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ ОБОРОНЫ. С первыми двумя – Королевскими военно-воздушными силами и Королевским флотом – дела обстояли далеко не так плачевно.
            RAF не понесли таких потерь, как сухопутная армия, и в июле 1940-го были отлично оснащены, великолепно обучены, щедро снабжены всем необходимым и готовы к битве.
            Royal Navy, хоть и потерял за первый военный год какие-то корабли, – по-прежнему был абсолютно непобедим (во всяком случае, немецким «флотом»). И мог в любую секунду доказать это любому врагу.
           Но главное было – не численность пушек, самолетов и кораблей у противоборствующих сторон в данном конкретном промежутке времени. Главное в грядущем бескомпромиссном противостоянии Германии с ее врагами  было другое. И вот в этом самом другом Третий рейх безнадежно проигрывал своему противнику…
Экономический и ресурсный потенциал Британской империи и ее союзников многократно превосходил потенциал Третьего рейха с его вассалами – Гитлер, хотя и не был экономистом, прекрасно это осознавал.
Военные возможности Третьего Рейха были хоть и весьма значительны, но далеко не безграничны. Они обеспечивались трудом девяноста миллионов немцев и (частично) почти ста миллионов иных прочих европейцев. Рабочих рук у Германии, в принципе, было достаточно – но для успешного обеспечения тотальной войны со всем миром немцам катастрофически не хватало сырья и материалов. В особенности «крови войны» – нефти. Да и прочих ресурсов не хватало так остро, что впору Шпееру было взвыть от досады.
           С той стороны было пятьсот двадцать миллионов жителей Британской империи (втрое больше!). Пусть и не шибко (в подавляющем большинстве) склонных к работе на заводах (ввиду отсутствия таковых), но исправно приносящих на алтарь войны свои жертвы в виде нефти, цветных металлов, каучука, продовольствия и еще многого всего разного и крайне полезного для войны.
           В 1939 году добыча нефти, например, Румынией (единственным постоянным источником «крови войны» для Третьего Рейха) составила чуть более восьми миллионов тонн, плюс четыре миллиона тонн синтетического горючего немцы произвели на своих заводах.
           В этом же году через нефтяные терминалы Абадана прошло двенадцать миллионов тонн нефти – то есть только иранские месторождения (находящиеся под полным британским контролем) дали Англии столько же «черного золота», сколько всего сырья для топлива получила Германия – а Иран был далеко не единственным источником нефти для Британии. Еще был Ирак с двумя с половиной миллионами тонн – месторождения Мосула также принадлежали английским компаниям; англичане могли черпать нефть и из Венесуэлы (30 миллионов тонн годовой добычи, 30% скважин принадлежали британским фирмам), и из Мексики (4 миллиона тонн), и из Голландской Ост-Индии (6 миллионов тонн, половина – «Ройал Датч Шелл»). Не говоря уже о добыче нефти в США, на которую тоже могли рассчитывать англичане. Американцы в том же тридцать девятом добыли 172 миллиона тонн нефти!
           То есть превосходство врага в ключевом ресурсе войны было подавляющим. Впрочем, таким же оно было и во всех остальных отраслях.

***
           Что должен делать ответственный государственный деятель, уверенный, что возглавляемому им государству грозит возможный военный и политический крах (пусть и отдаленный во времени)?
           Искать выход из сложившейся ситуации.
           Гитлер и принялся его искать.
           Самым скверным в создавшемся положении было именно то, что наиболее радикальный и единственно успешный способ склонить Главного Врага, Великобританию, к миру – военным путем – был практически невозможен. То есть фронтов (сухопутных и морских) против Англии можно было понаоткрывать по всему миру; с этим проблем как раз-таки не было вообще. Проблема была в другом – все эти фронты были бы второстепенными и малозначительными; они не вели к окончательной военной победе над врагом. И, более того, – с каждым открытым фронтом возможности нанести решительное поражение противнику будут только уменьшаться. Ведь какая, в самом деле, разница, сколько английских танков сожжет в следующем году Роммель в ливийской пустыне? Лондон ему все равно будет не взять, захватить в плен короля и Черчилля не удастся.
           Посему «окончательное решение британского вопроса» не могло быть достигнуто без того, чтобы уничтожить (или довести до полного истощения) дислоцирующиеся на Острове КВВС и уничтожить (или загнать за Оркнейские острова) базирующийся на британские порты Королевский флот.
           И лишь радикальное решение этих двух задач с последующей высадкой немецких танковых корпусов на Британские острова вело бы Германию к достижению хотя и ключевой, но, опять-таки, промежуточной (будь на то воля британского кабинета) цели – оккупации Англии силами вермахта.
           Победа над Главным Врагом, ввиду всего вышеуказанного, становилась если не совсем уж несбыточной, то – во всяком случае – труднодостижимой. И опять: даже захватив Лондон и взяв в плен короля, немцы могут не достичь конечного результата – Черчилль вполне может перебраться в Канаду и оттуда продолжать вести войну. И уж тогда-то принудить его к капитуляции будет вообще в принципе невозможно!
           Военный выход из этой ситуации мог быть, посему, возможен лишь весьма гипотетически. Гитлер его не отбрасывал в сторону, но особой ставки не него не делал – из-за отсутствия ясно видимой перспективы и реальных военных возможностей Рейха, главным образом.

***
           Политический выход для Германии из этого тупика мог быть лишь один. А именно – заключение мира с Великобританией, причем НА ЛЮБЫХ УСЛОВИЯХ, вплоть до признания английских сфер влияния в Европе – к тому времени уже почти полностью немецкой.
           Но в том-то и была загвоздка, что Великобритания МИР ПОДПИСЫВАТЬ НЕ ЖЕЛАЛА – ни на каких условиях! Великобритания (в лице ее «военного вождя» Уинстона Черчилля) приняла решение сражаться с Германией до победного конца – вне зависимости от конечной цены победы.
           Таким образом, политическое решение кризиса было невозможно.

***
Гут.
Станем на место ответственных руководителей Рейха и подумаем, что же нам делать дальше с этой войной, которая была немецкому государству в роковом сентябре тридцать девятого навязана и которая, несмотря на полную победу Германии на европейском континенте в июне сорокового, отнюдь не хочет заканчиваться. Отложим в сторону лишние фанфары и ненужный пафос, будем оперировать лишь известными величинами.
Враг (Великобритания и вместе с ней еще пол-мира) не сдается, и, более того, собирается в этой войне добиться победы – опираясь на ту простую истину, что даже вся континентальная Европа (примем пока за истину, что она именно ВСЯ) воевать против ресурсов остального человечества будет не в состоянии. Во всяком случае, воевать долго. Гитлер знал, что для ведения войны необходимо было около двадцати основных продуктов. Уголь — для общего производства. Нефть — для транспорта. Хлопок — для производства взрывчатых веществ. Шерсть. Железо. Резина — для транспорта. Медь — для военного снаряжения и всех видов электрооборудования. Никель — для производства стали и боеприпасов (90% мировых поставок шло из Канады, а остальные 10% — из французской колонии Новая Каледония). Свинец — для боеприпасов. Глицерин — для динамита. Целлюлоза — для бездымного пороха. Ртуть — для детонаторов. Алюминий — для авиации. Платина — для химических приборов. Сурьма и марганец — для производства стали и металлургии вообще. Асбест. Слюда. Азотная кислота и сера — для производства взрывчатых веществ. Всем этим в изобилии владела Британская империя – и практически ничего этого не было у Германии. Германия не производила ни хлопок, ни резину, ни жесть, ни платину, ни бокситы, ни ртуть, ни слюду. Ее запасы железной руды, меди, сурьмы, марганца, никеля, серы, шерсти и нефти были также крайне мизерными. Поэтому длительная война была для немцев однозначно проигрышным вариантом!

Допустим, что вермахт переправиться через Ла-Манш однозначно не сможет и поражение английской армии в единственном месте, где это имеет решающий смысл – у лондонских предместий – не нанесет. Предположим.
Следовательно, вермахт (как инструмент внешней политики) нам пока придется отложить в сторону – по воде яко по суху ему в Англию не пройти. Как это ни прискорбно, но в войне с Англией место вермахта пока – в буфете.
Просто занять наличными германскими дивизиями позиции вдоль Атлантического побережья и сидеть в них сиднем, дожидаясь вторжения врага с моря – для столь эффективной боевой машины, как вермахт, есть чистой воды энтропия и дикое разбазаривание ресурсов. Посему оный внешнеполитический инструмент немного позже должен будет найти свое применение в изменившейся ситуации.
           Также примем во внимание, что экономическая мощь Великобритании и ее союзников в полной мере сможет быть задействована для нужд войны не сразу – для развертывания массового военного производства им потребуется год-полтора, а то и два.
           Серьезную массовую армию, способную высадится на европейский континент и задавить лучшую армию мира количеством военной техники, враги Германии смогут создать и того позже – через два-три года. И то еще надо будет на эту армию посмотреть.            Ergo: Германии необходимо за это время создать из европейского континента несокрушимый бастион, «крепость Европу» – в то же время непрерывно ослабляя врага изнурительной войной на его коммуникациях.
           Какова будет цель (для Германии) этой самой изнурительной войны на английских коммуникациях?
           «Битва за Атлантику», как позже назовут эти военные действия в морях и океанах историки (и сам Уинстон Черчилль), – была глобальным военно-морским противостоянием Германии и Великобритании (с союзниками), в котором обороняющейся стороной был Третий Рейх.
           Может быть, для кого-то это утверждение покажется спорным (если не сказать хуже). Но, тем не менее, – это факт. Целью Германии в «битве за Атлантику» была именно ОБОРОНА – атакуя конвои с военными материалами, следующие в британские порты, немецкие подводники боролись с неизбежным грядущим английским вторжением на континент.

***
Что везут многочисленные конвои лета и осени 1940 года из США в Великобританию?
           Продовольствие, нефть и бензин выносим за скобки – это необходимо Англии, чтобы просто существовать.
           Истребители (в 1940 году это, например, 38 «Буффало» Мк I и 170 «Буффало» В-339Е) тоже как бы не считаем – оружие обороны, грядет «Битва за Англию», то да се.
           Но в июне 1940 года английские ВВС заказывают в США фирме «Валти» 700 самолетов V-72 «Венджинс», каковые, между прочим, являются пикирующими бомбардировщиками и самолетами поля боя, очень похожими на Су-2 или Накадзима «Кейт», которых герр Резун назвал «крылатыми шакалами», предназначенных для хладнокровного убийства на рассвете, и которым в Англии делать просто нечего – ну не штурмовать же, в самом деле, Бристоль или Ливерпуль?
           И, покопавшись в содержимом многочисленных конвоев, следующих летом и осенью 1940 года в британские порты, мы раз за разом будем натыкаться вот на такие вот «венджинсы», которые для целей обороны Британских островов априори не нужны, а нужны для действий по обеспечению высадки британских войск на континент и последующей борьбы с вермахтом на французских полях.
           Это – осень 1940 года. Нет еще никакого ленд-лиза, и уж тем более – США еще не вступили в войну. Что ж говорить о содержании трюмов судов, идущих в британские порты  в 1941 году! Американские средние танки М3 «Генерал Грант», легкие танки М3 и М5 «Генерал Стюарт», тактические бомбардировщики «Бостон» (452 самолета, заказанных еще французами, и 300 – уже собственно английский заказ), истребители-бомбардировщики Р-40 «Томагавк» и «Киттихоук». Это – только маленькая часть идущего в Англию вооружения, и все это вооружение – для наступления на европейском континенте или в Африке. Для обороны собственно Британских островов это «железо» просто не нужно.

***
Таким образом, деятельность немецкого подводного (и, в меньшей степени, надводного) флота может быть (и будет) направлена на осуществление крейсерских операций на торговых путях врага – с целью снизить до возможного минимума рост его военного потенциала, и тем максимально отсрочить его высадку на континент.
           С этим все понятно. Флот победы достичь, безусловно, не сможет, но для Рейха сделает все, что будет в его силах. Посему время вернуться к вермахту.
           Вермахт в июле сорокового – лучшая армия мира. Великолепный, остро отточенный, безусловно сверхэффективный инструмент, в руках фюрера он был сродни скальпелю в опытных руках хирурга. И именно рейхсканцлеру надлежало решить, для чего он будет использовать этот инструмент – памятуя о том, что враг за Ла-Маншем (и его «лучшие друзья» за океаном) не сложил оружия и вынашивает планы возмездия.
           Мировая вненациональная финансовая олигархия жаждет уничтожения Германии – уповая на свое безусловное экономическое превосходство.
А если Германия найдет способ это самое безусловное экономическое превосходство врага низвести до практического равенства с собственной экономикой? Если она сможет изыскать возможности добычи нефти, выплавки стали, производства цветных и редкоземельных металлов на том же уровне, что имеют «свободолюбивые демократии»? Если немецкая промышленность получит возможность без скрупулезного взвешивания на аптекарских весах использовать никель и кобальт, марганец и хром, алюминий и медь, нефть и лес, хлопок и пшеницу? Если ресурсная составляющая германской экономики, доселе бывшая ахилессовой пятой Третьего Рейха, вдруг многократно возрастет? Если общий ресурсный потенциал немецкого государства станет если не равен, то, во всяком случае, близок таковому потенциалу его врагов?
           Станут ли англосаксы думать о высадке на европейский континент и взятии Берлина? Или все же решат с Германией как-то договориться?
           Может быть, и нет. Может быть, насущная необходимость для мировой вненациональной финансовой олигархии уничтожить национал-социализм (а вместе с ним – и всю Германию) перевесит доводы рассудка, и англо-саксы высадятся на континенте. Может быть.
           Но тогда ресурсная база, созданная к этому времени Германией, отлично послужит целям отражения этой агрессии. И тогда – почему бы и нет? – Третий Рейх ПОБЕДИТ в этой безнадежной для него в данный момент войне!

От Александр Усовский

Меня зовут Александр Валерьевич Усовский. Родился 9 апреля 1968 года на Полесье, в Белоруссии – которая нынче сделалась Беларусью. Окончил исторический факультет Белорусского государственного университета, причем учился с 1985 по 2004 годы – такая вот была лютая тяга к знаниям… Свободно владею польским, французским, немного венгерским, понимаю по-чешски и по-словацки. Пишу книги с 2005 года, и останавливаться пока не намерен. Раньше ваял историческую публицистику, сейчас занят беллетристикой – прежде всего, историческими романами, сказывается образование. Буду рад, если мои книги принесут пользу – хотя бы в плане не напрасно потраченного времени.