В октябре 1941 года у «волынских» появилось новое название – «Украинская повстанческая армия – Полесская Сечь». Однако просуществовала она недолго и вскоре была разоружена немецкими войсками, а её бойцы разбрелись по хатам – с тем, чтобы весной 1942 года вновь сбиться в кучу и взять под свою руку бесходные территории Волыни и Житомирщины – до которых у немцев просто не доходили руки. Бандеровцы же были слишком заняты борьбой с мельниковцами, которым благоволил лично губернатор дистрикта Галиция генерал Отто Вехтер – сами же они похвастаться столь же теплыми и близкими отношениями с Эрихом Кохом не могли. Так что почти восемь месяцев власть на севере Волыни принадлежала де-факто Бульбе-Боровцу – который ею, увы, правильно так и не сумел распорядиться.

Осенью 1942 года начали формироваться боевые подразделения ОУН(б) – и уже в декабре 1942 года произошли первые столкновения украинцев и поляков. В январе и феврале 1943 года противостояние носило спорадический характер – но и поляки, и бандеровцы понимали, что начало серьезной, «большой» украинско-польской войны – лишь вопрос времени. Бандеровцы лавинообразно наращивали своё влияние на Волыни – в мае они подмяли под себя структуры Бульбы-Боровца, который в июле 1943 года объявил о выходе из УПА, а в августе отряды Службы Беспеки ОУН арестовали всех командиров бывшей «Полесской Сечи». Таким образом, перед началом истребления польского населения бандеровцы располагали на Волыни и Тернопольщине весьма серьезной вооруженной силой – общей численностью более чем в двадцать тысяч штыков. У поляков (а именно – у местных подразделений Армии Крайовой) сил было не в пример меньше, и хотя они могли рассчитывать на помощь местных «правоохранительных органов» (после того как украинская полиция на Волыни и Полесье ушла в лес, немцы мобилизовали новую полицию преимущественно из поляков, кроме того, на Волынь был переброшен польский батальон шутцполиции) – реально противостоять озверевшей бандеровской сволочи они не могли.

У мирного польского населения все же был шанс спасти свои жизни – поначалу ОУН и УПА приняли решение принуждать поляков к добровольному выезду на этнические польские территории – как писал ОУНовский журнал «До зброї» в июле 1943 года, «строить Польшу пусть идут на польские коренные земли, так как тут могут только ускорить свою позорную смерть». Но руководство Армии Крайовой приказало своим поднадзорным жителям ни в коем случае не идти на поводу у украинских угроз – иначе-де утрата Польшей Волыни будет неизбежной. Представители бандеровцев в польских населённых пунктах выдвигали ультиматум к полякам: на протяжении 48 часов оставить село. Армия Крайова отдавала контрприказ: не оставлять территорию.

И тогда на Волыни началась РЕЗНЯ,

Отряды бандеровцев рыскали по территории края, поодиночке окружая и уничтожая польские деревни и хутора – причём зачастую без выстрелов, вырезая население (всё, от мала до велика) ножами и косами. С июля по август 1943 года на Волыни было убито, по разным оценкам, от 60 до 85 тысяч человек – детей, стариков, женщин. Бандеровцы не щадили никого!

В ответ на это отряды АК также начали совершать налеты на украинские деревни – но, понятное дело, в на порядок меньших масштабах. Что характерно – резня шла исключительно на Волыни, Тернопольщине и в восточных поветах Галиции; на основной территории Львовщины, контролируемой «мельниковцами», особо жёсткой резни не было…

А теперь – главное. Так кто же несет ответственность за гибель десятков тысяч людей?

Возможно, удивлю почтеннейшую публику, но считаю. что кровавая вакханалия смерти на Волыни лежит на совести «лондонского» правительства Речи Посполитой – предписавшей местным руководителям Армии Крайовой решительно препятствовать эвакуации мирного польского населения в пределы этнической Польши. АК не имела ни сил, ни возможностей, чтобы воспрепятствовать бандеровским ублюдкам – но «лондонские» поляки решили закрыть на это глаза; они преднамеренно бросили под ножи и топоры распоясавшихся, опьяневших от крови и озверевших от безнаказанности ублюдков своих соотечественников – им ли было не знать, кто такие Бандера, Стецько, Лебедь и их присные! «Лондонцы» знали, ЧТО с беззащитным мирным населением могут сотворить звери в человеческом облике – и, тем не менее, запретили эвакуацию этого населения!

Да, убивали детей и женщин бандеровцы. Но возможность для этих убийств им предоставили Сикорские и Миколайчики! Да, бандеровцы – кровавые ублюдки и жестокое бесчеловечное зверьё; но ведь руководство АК прекрасно понимало, с кем оно имеет дело, и вполне могло бы спасти своих соотечественников от мучительной смерти от рук этого зверья – пойдя на условия, продиктованные ОУН!

Они этого не сделали – и поэтому Волынская резня лежит на их совести. Ведь сегодня никто не считает виновным в смерти полутора сотен тысяч индонезийцев от обрушившегося в 2007 году на остров Ачех цунами океан – океан ведь стихия. Виновны в тех смертях люди, вовремя не предупредившие о грядущем катаклизме население прибрежной полосы — и поэтому виновные в массовой гибели островитян.

Бандеровцы – это не люди; это безжалостная и бесчеловечная стихия смерти — жители Донбасса это подтвердят. У ответственных польских деятелей на Волыни был шанс спасти от этой стихии свой народ – но они этого не сделали; не знаю, какими стратегическими или геополитическими интересами они руководствовались, но знаю одно – эта их «стратегия» и «геополитика» привела к смерти сотен и тысяч МАЛЕНЬКИХ ДЕТОК – чему не может быть никаких оправданий, ни стратегических, ни геополитических, ни Божьих, ни человеческих. «Лондонские» поляки повинны в этих смертях – и именно на их совести лежит Волынская резня!

Для того, чтобы понять нынешнее отношение и польской «элиты», и польского «электората» к событиям шестидесятипятилетней давности на «кресах всходних», надо, для начала, понять, КАКИЕ ПОЛЯКИ пали жертвами бандеровской кровавой мрази во время «Волынской резни» — и уже после этого делать какие-то выводы.

от Александр Усовский

Меня зовут Александр Валерьевич Усовский. Родился 9 апреля 1968 года на Полесье, в Белоруссии – которая нынче сделалась Беларусью. Окончил исторический факультет Белорусского государственного университета, причем учился с 1985 по 2004 годы – такая вот была лютая тяга к знаниям… Свободно владею польским, французским, немного венгерским, понимаю по-чешски и по-словацки. Пишу книги с 2005 года, и останавливаться пока не намерен. Раньше ваял историческую публицистику, сейчас занят беллетристикой – прежде всего, историческими романами, сказывается образование. Буду рад, если мои книги принесут пользу – хотя бы в плане не напрасно потраченного времени.