Откровенно говоря, разобраться в том, кто в действительности повинен в мрачном и по сию пору вызывающем холодный ужас кровавом кошмаре, в течении трех месяцев сорок третьего года царившем на Волыни, довольно сложно – если вообще возможно. Уж слишком густое месиво разнообразных причин и предпосылок к этой резне смешалось тогда в этом адском «котле» — вдоволь там оказалось и геополитических интересов соседних государств, и межэтнических конфликтов, и конфессиональных разногласий, и исторических обид, и территориальных споров. Но понять, почему ЭТО произошло – НАДО, потому что во время этой резни ублюдки под разными знаменами сотнями и тысячами убивали МАЛЕНЬКИХ ДЕТОК – чему не может быть никакого оправдания никому и никогда! И для того, чтобы подобные мерзости не повторились более вновь – историки вновь и вновь возвращаются к жестокой и кровавой междоусобице на Волыни, от подробностей которой до настоящего дня кровь стынет в жилах даже у самых тёртых и ко всему привыкших, поживших и много чего в жизни повидавших мужиков…

Сначала – что же представляло собою Волынское воеводство Второй Речи Посполитой, на территории которого и разыгралась чудовищная трагедия сорок третьего года?

Западная граница воеводства шла по Бугу (примерно там же, где и поныне проходит украинско-польская граница), от Сокаля до Влодавы, гранича с воеводством Любельским. Сокаль, кстати, в межвоенные годы дал название «внутриукраинской» этно-политической границе (называемой «сокальской») между «двумя Украинами» — той, что в XIX веке была «русской», и той, что в те же годы считалась «австрийской»..Северная граница Волыни шла по южным окраинам полесских болот, входящих в воеводство Полесское (примерно здесь же сегодня проходит белорусско-украинская граница) почти до железнодорожного узла Сарны (его, тем не менее, не включая), где резко уходила на юг, где через сорок километров из административной превращалась в государственную польско-советскую границу – идущую на юго-запад. На юге Волынь граничила с Тарнопольским воеводством – линия раздела между этими двумя «кресовыми» воеводствами шла от Збаража через Радзивиллов и Берестечко на северо-запад, к Сокалю. Площадь Волынского воеводства составляла 35.754 км², и оно было вторым по площади воеводством Речи Посполитой.В числе городов Волынского воеводства значились Ровно (кстати, будущая столица гебисткомиссариата Украина во главе с печально известным Эрихом Кохом), Дубно, Луцк, Ковель, Кременец, Острог (да-да, тот самый, родовое гнездо знаменитых литовских князей Острожских), Костополь – впрочем, воеводство Волынское было скорее сельским, нежели городским – в городах проживало 276 тысяч человек (13% всего населения), в деревнях же, сёлах и местечках – 1.809 тысяч человек (87% населения).Но то, что воеводство было в основном крестьянским, и, следовательно, диковатым и малоцивилизованным – это было полбеды. Гораздо хуже для поляков, захвативших эту территорию по Рижскому миру 1921 года («спасибо» товарищу Тухачевскому!), было то, что собственно поляки составляли здесь крайне незначительное число от общей численности жителей – всего 16.6%. Остальные «мешканцы» в подавляющем большинстве (68%!) были украинцами, кроме того, немаленькую часть (9.85%) составляли евреи. Немцев было 2.25%, остальных национальностей – менее трех с половиной процентов.

Иными словами – подавляющее большинство из двухмиллионного населения Волыни составляли украинские селяне – если там и имелись какие-то крестьяне польских кровей, то происходили они либо из старопольской мелкопоместной шляхты, либо из числа так называемых «осадников», поселенцев эпохи Пилсудского. Польские власти изо всех сил старались усилить своё влияние на край – избрав для этого крайне болезненный для малоземельной Волыни способ, а именно – расселяя на землях, принадлежащих ранее украинцам, поляков. Впрочем, особого успеха эта политика варшавским вождям не принесла (всего на Волыни обосновались 3.159 хозяйств «гражданских» поселенцев, в основном из «Конгрессувки», как называлась на местном жаргоне «русская» часть этнической Польши, и 3.432 хозяйства «осадников», навербованных из числа демобилизованных военнослужащих), зато отношения с украинцами обострила весьма серьезно.

Впрочем, остальные действия польской администрации на Волыни тоже к числу глубоко продуманных и тщательно взвешенных отнести никак невозможно. Так, назначенный в 1921 году волынским воеводой Станислав Краковский искренне полагал, что только поляки по происхождению могут управлять украинскими, по сути, землями — в 1923 году на 283 чиновников государственной администрации воеводского и уездного уровней приходилось 264 человека римско-католического вероисповедания (а 274 человека определяли свою национальность как польскую). Среди 38 высших должностных лиц полиции 36 были римско-католического вероисповедания, а 2 были евангеликами, причём все считали себя поляками. Из 66 гражданских чиновников полиции 62 были католиками. В казначейской палате из 384 работавших сотрудников польскую национальность представляли 347 человек. Украинцы были де-факто отстранены от управления собственной землей! Плюс к этому – управляя краем, польская администрация практически никак не заботилась о поднадзорном населении – например, на одного врача в 1926 году приходилось 3.130 жителей городов и 15.640 человек, проживающих в селах, а больницы всей Волыни имели всего лишь пятьсот коек (на два миллиона населения!).

Правда, пришедший на смену Краковскому воевода Х. Юзевский попытался переломить скверную тенденцию в администрировании вверенного ему воеводства, начав вводить в состав своей администрации украинские кадры – увы, отрицательное отношение польского общества к его деятельности привело к тому, что в марте 1938 года Х. Юзевский был переведён на должность воеводы лодзьского, а новым волынским воеводой стал Александр Гауке-Новак, который окончательно и бесповоротно отказался даже от намёков на сотрудничество с украинцами в деле управления воеводством и взял курс на ускоренную реполонизацию поднадзорных территорий. Покидая Волынь, Юзевский на прощание произнес вещие слова об административной слепоте польской политики на Востоке: «Новые элементы этой политики будут с возрастающей силой действовать в направлении возникновения ненависти ко всему, что польское. Отношение к православному вероисповеданию, которое, по мнению православных, стало преследуемым вероисповеданием, а население занимает позицию людей, защищающих свою веру, отношение преподавателей, зависящих от армии, тенденция явной полонизации в учебных заведениях, снятие и так небольшой горстки украинцев с должностей и постов, очень болезненная для украинского населения политика оборота земли, подчёркивание отношения людей, подчиняющим это население – всё это в условиях волынской жизни должно привести к изменениям, очень нежелательным и опасным для нас. Если примем во внимание создаваемую некоторыми представителями атмосферу для борьбы со всем, что украинское, ситуация приобретает ещё более трагический характер». Впрочем, пока был мир, польская администрация ещё худо-бедно, но справлялась с подавлением украинского недовольства на подвластных территориях. Но 1 сентября 1939 года ситуация резко изменилась…

от Александр Усовский

Меня зовут Александр Валерьевич Усовский. Родился 9 апреля 1968 года на Полесье, в Белоруссии – которая нынче сделалась Беларусью. Окончил исторический факультет Белорусского государственного университета, причем учился с 1985 по 2004 годы – такая вот была лютая тяга к знаниям… Свободно владею польским, французским, немного венгерским, понимаю по-чешски и по-словацки. Пишу книги с 2005 года, и останавливаться пока не намерен. Раньше ваял историческую публицистику, сейчас занят беллетристикой – прежде всего, историческими романами, сказывается образование. Буду рад, если мои книги принесут пользу – хотя бы в плане не напрасно потраченного времени.