Так вот – по большей части жестоко убитые и замученные на Западной Украине поляки были поляками, так сказать, самодельными, этнически к собственно польскому народу НЕ ПРИНАДЛЕЖАВШИМИ. Как минимум треть польского населения Волынского, Тарнопольского и Любельского воеводств Второй Речи Посполитой представляла собой потомков местной «загоновой», сиречь – мелкопоместной, шляхты, которая, в свою очередь, целиком и полностью являла собою окатоличившихся и ополячившихся местных жителей, бывшую русскую шляхту Литовской державы. Как известно, в 1569 году шляхта «Русской» части Великого княжества Литовского, Русского и жамойтского на своих поветовых и воеводских сеймах почти единогласно проголосовала за то, чтобы перейти из-под руки литовских великих князей под польскую корону – что, кстати, весьма помогло полякам во время тяжелых переговоров в Люблине между делегациями Короны и Княжества. Опираясь на эти решения местных сеймиков, поляки добились от Льва Сапеги и его товарищей согласия на переход литовских земель южнее Припятских болот под юрисдикцию Польши – тем самым положив начало той самой «Украине», которая через семьдесят лет взорвется кровавым нарывом восстания Хмельницкого.

Эта самая русская шляхта Литвы («Литва» XV! века – это территория современной Белоруссии) для того, чтобы иметь все те вольности и привилегии, что и шляхта «коронная» — очень быстро начала принимать католичество и переходить на польский язык; простое же население Киевского, Брацлавского, Волынского и Черниговского воеводств, оказавшись под властью чужеродных и иноверных властителей, наоборот, упорно и настойчиво хранило свою верность православию и своему русскому происхождению – таким образом, к моменту разделов Речи Посполитой «украинская» шляхта стала для «украинского» народа чуждой практически во всем – будучи, тем не менее (какая злая шутка истории!) ЕДИНОКРОВНОЙ частью этого самого народа! Народ (да и они сами) считали шляхтичей и их семьи «поляками» — тогда как этнически (то есть генетически) никакими поляками они на самом деле не были!

Именно потомки этой самой шляхты, к 1918-1920 годам изрядно окрестьянившиеся (во многом «благодаря» своему участию в польских восстаниях 1830 и 1863 годов и последовавшими вслед за ними репрессиям со стороны Санкт-Петербурга), и стали тем «польским элементом», на который хотел опереться пан Пилсудский в своём неистовом рвении создать «Польшу в границах 1772 года». Но, поскольку их было мало – польские власти всячески приветствовали переселение на приобретенные по Рижскому договору 1921 года «кресы всходни» бывших военнослужащих (которые здесь по большей части становились жандармами, полицейскими и мелкими чиновниками) и безземельных крестьян из «настоящей» Польши – и те, и другие, как правило, представляли собой босоту, голодранцев, выходцев из самых низких социальных слоёв Речи Посполитой – ибо, как известно, в переселенцы обычно подаются отнюдь не от хорошей жизни…

Поэтому нет ничего удивительного в том, что какие бы то ни было мероприятия официальной польской власти, посвященные памяти жертв Волынской резни, почти не имеют резонанса в польском обществе – ибо У УБИТЫХ НА ВОЛЫНИ ОЧЕНЬ МАЛО РОДСТВЕННИКОВ В ПОЛЬШЕ! Помнят о тех страшных месяцах лишь те поляки, которые уцелели в огне того чудовищного братоубийственного пожара и были в 1946-1948 годах репатриированы на территорию Польши – для всех же остальных жителей нынешней Речи Посполитой Волынская резня есть лишь жуткая быль, никакого отношения, слава Богу, к их семье не имеющая. Да, бандеровцы на Волыни резали и стреляли «поляков» — и это бесчеловечно; но «поляки» эти были особыми, специальными «волынскими поляками» — этнически практически никак с остальными, «польскими», поляками, не связанными. И поэтому современные поляки, в отличие от армян или евреев, не хранят в толще своего национального организма генетическую ненависть к своим обидчикам – каковое чувство сполна ощущают на себе турки или немцы. Они, конечно, ритуально вспоминают Волынь, и даже проводят какие-то историко-познавательные мероприятия (например, в 2009 году в Сенате признали Волынскую резню геноцидом) – но истовой, народной, массовой ненависти к украинцам не питают. Поэтом, кстати, властям нынешней Польши так легко удалось сагитировать значительную часть своего населения на поддержку украинского режима, который в настоящий момент выкорчёвывает российская армия… Кстати, Россию эти же поляки и обвинили в Волынской резне – был такой польский «историк» Рышард Шавловский, который заявил, что, хотя Волынская резня была чудовищно жестокой: руками бандеровцев на этой территории тотально уничтожались все поляки — от младенцев до стариков, при этом использовались самые изощренные и нечеловеческие пытки – тем не менее, в этом геноциде виновны советский и фашистский режимы!

К счастью, не все польские политики и историки страдают такой формой идиотизма. Бывший вице-маршал польского Сейма Ярослав Калиновский считает, что события на Волыни были «спланированным преступлением ОУН-УПА», за которое должны ответить и «современные украинские политики», и призывает «признать ОУН-УПА и другие организации украинских националистов, сотрудничавшие с немцами, преступными организациями».

Во времена существования УССР о «Волынской резне» и о её «героях» никто из ответственных политических деятелей в Киеве не поминал – в доме повешенного о веревке не говорят. О прочей же деятельности УПА хоть и поминалось в чернильно-антрацитовых тонах, но упор делался на её злодеяниях по отношению к «правильным» украинцам в 1945-1951 годах, а также на сотрудничестве с немцами в период оккупации; об антипольской же направленности большей части её «художеств» как бы забыли – а поляки (которые тогда были «нашими» поляками) как бы согласились эту тему более никогда не подымать.

Независимая Украина в первые годы своего существования также о «волынских делах» 1943 года старалась не упоминать – ибо, ведя свою родословную от Советской Украины, никакого отношения к злодеяниям ОУН-УПА юридически не имела. И даже поляки не считали возможным лишний раз подымать тему «волынских мучеников» — ибо никакой связи «новой» Украины с «наследием» ОУНовских «теоретиков», обосновывавших свои кровопролитья необходимостью создания «независимой Украины для украинцев», не прослеживалось.

Ситуация начала меняться в 1994 году, когда престарелый «последний президент УНР» торжественно передал «знаки государственной власти Украинской Народной республики» Верховной Раде «новой Украины». Поляки напряглись – но, поскольку УНР все же де-юре также практически ничего общего не имела с бандеровской жутью, то тема «Волынской резни» опять же была ими отложена в сторону. Но уже на гораздо более близкую полку…

И вот наступил 2004 год, и на пост украинского президента вступил пан Ющенко – пожелавший вести родословную ЕГО «оранжевой» Украины уже не от УНР (и уж тем более – тьфу-тьфу! – не от УССР), а от виртуальной «нэзалэжной Украiны» Бандеры, Шухевича, Стецько, Лебедя и Клима Савура. Ибо именно эти персонажи и были, по мнению продиоксиненного «гетьмана всея Украины», самыми упрямыми и бескомпромиссными борцами с «российской оккупацией» и истинными продолжателями дела Выговского, Многогрешного, Дорошенко, Мазепы, Петлюры и «героев Крут» (о том, что на станции Круты по большевикам немного постреляли обманом завлеченные туда «Правительством УНР» одураченные гимназисты – причём защищали они не любезных сердцу Ющера Петлюру и Винниченко, а вовсе даже наоборот, профессора Грушевского сотоварищи – в современной украинской истории тактично умалчивается). А, поскольку назначен был пан Ющенко «президентом» именно для того, чтобы максимизировать раскол между Россией и Украиной – то эта его позиция нашла более чем радушный приём у его хозяев. С этого момента эта «новая» Украина бодро ломанулась «гэть вид России!», в объятья новых друзей и союзников.

Все последние двадцать лет власти Украины – вне зависимости от их «про» или «анти» российскости — с настойчивостью, достойной лучшего применения, вещали о «европейском будущем Украины». А это будущее, помимо гей-парадов, однополых браков, ювенальной юстиции, орд мигрантов и прочих прелестей, грозит Украине ещё одним любопытным нюансом. А именно – став членом «единой семьи европейских народов» (пусть и запертым в прихожей) – Украина тут же станет дойной коровой Польши. Польша сможет снова (но на этот раз – уже в полный голос!) заявить о проблеме неурегулированности украинско-польских отношений в вопросе «Волынской резни». А также о компенсациях семьям убиенных, о восстановлении прав депортированных, о принадлежности Львова….

Много чего могут сказать поляки. В том числе – поднять вопрос о «Польше в границах 1772 года»; тема эта, к сведению пана Зеленского и панов-идеологов украинской власти, в польском политикуме так никогда до конца и не исчезала – и теперь, когда Украина балансирует на грани военного краха и политического банкротства, вполне может быть поднята уже не только маргинальной националистической тусовкой, но обрести сторонников и среди действующих политиков самого высокого ранга. А если учесть, что «евро-украинцы» сами, своими руками, дали полякам в руки этот козырь – то будущая государственная принадлежность Галиции становится весьма и весьма туманной…

от Александр Усовский

Меня зовут Александр Валерьевич Усовский. Родился 9 апреля 1968 года на Полесье, в Белоруссии – которая нынче сделалась Беларусью. Окончил исторический факультет Белорусского государственного университета, причем учился с 1985 по 2004 годы – такая вот была лютая тяга к знаниям… Свободно владею польским, французским, немного венгерским, понимаю по-чешски и по-словацки. Пишу книги с 2005 года, и останавливаться пока не намерен. Раньше ваял историческую публицистику, сейчас занят беллетристикой – прежде всего, историческими романами, сказывается образование. Буду рад, если мои книги принесут пользу – хотя бы в плане не напрасно потраченного времени.